ВЕРА
Номинация «ЛЮБИТЬ»
Спецноминация «За безграничную веру»

автор фото: Vitaly Sacred
– Какая странная женщина. Что она, интересно, здесь делает? – покачав головой, бросила пожилая официантка напарнице.

– Деньги проматывает, как и все они, ­– зло ответила уставшая, падающая с ног молодая девушка. – И где они их только берут? Тут работаешь без продыху, работаешь, а денег только на койку в трехместном номере хватит. А эти жируют, всё им включено: детям – аниматоры, бабам – SPA, да массажи, а мужикам – выпивка, хоть упейся. Все они богачи одинаковые.

– Нет, эта другая, – вытирая со стола, отмахнулась от вечно недовольной напарницы пожилая официантка. – Как не от мира сего. Я в кино таких видала, во французском. Точно, француженка и есть.

– Да хоть японка, всё одно – не нашей масти, – не преминула оставить за собой последнее слово острая на язык молодая.

«Француженка» вызывала эмоции с первого дня проживания в курортном отеле на берегу моря. Высокая, стройная, без намека на лишний вес, далеко не юная, около сорока или даже больше, она ни капельки не старалась всеми силами скрыть свой возраст, натягивая молодёжные шорты и топики.

Длинная невесомая юбка или восточные шаровары, лёгкая льняная блузка, плетёные сандалии из тонкой кожи, распущенные густые русые волосы, не сколотые в пляжный хвостик, серебряные, чуть позвякивающие ажурные браслеты и длинные серёжки выделяли её из пляжно-полураздетой толпы.

Мамочки всех возрастов, утрамбовав тела в яркие обтягивающие сарафаны, с опаской поглядывали на «француженку» и на всякий случай держали своих благоверных при себе, увешав их отпрысками для надёжности.

Спортивные девушки, с превосходством демонстрирующие миру идеальные фигуры, с изумлением замечали, что взгляды их спутников нет-нет да и поворачиваются в сторону «француженки».

Мужчины, свободные и не очень, вдруг ловили себя на мысли, что с удовольствием провели бы вечер, а то и ночь с этой не очень молодой дамой.

«Француженка» ничего этого не замечала. Она в одиночестве садилась за столик в ресторане, не толкалась у стоек со шведским столом и не накладывала еду горой. Съев салат и выпив пару чашек кофе с круассаном, она уходила на пляж. Заняв угловой лежак под навесом, «француженка» не подставляла смуглое тело солнцу, умасливая себя различными кремами с солнцезащитными фильтрами, не читала дамские романы и женские журналы, не покупала с рук кукурузу и фрукты, в общем не делала ничего привычного и оттого понятного окружающим.

Она подолгу плавала в море, прикрыв голову соломенной шляпой, которая почему-то не улетала в море, хотя зрители на пляже даже делали ставки, как поступит дама, когда шляпу снесёт ветром.

Выйдя на берег, «француженка» устраивалась на лежаке и читала толстую книгу, завёрнутую в белую бумагу так, что названия было не разглядеть, как ни старались кумушки – пляжные соседки.

По вечерам она подолгу сидела у моря, вглядываясь в одну ей известную синюю даль, наблюдая закат и наливая себе из термоса ароматный чай.

Сколько ни судачили отдыхающие, сколько ни пытались узнать, почему «француженка» отдыхает одна, загадка так и осталась неразгаданной.

– Видно, бросил её муж, вот она и приехала, раны зализывать, – говорили одни.

– Да она, наверное, по жизни одиночка, по ней видно, – ехидничали другие.

– Да на охоту она приехала. Рыбку покрупнее ждёт, – не соглашались третьи.

В день отъезда «француженка» выкатила маленький стильный дорожный чемодан, окончательно разозлив отдыхающих, прибывших на отдых с безразмерными баулами, впихнув туда половину гардероба. Народ как раз вывалился из ресторана и с любопытством разглядывал отъезд столь непохожей на всех дамы.

У отеля остановился темно-синий мерседес. Молодой парень лет двадцати пяти по достоинству оценил «зрительный зал», звонко расцеловал «француженку», перехватил чемодан и обняв спутницу за плечи, повёл к машине. Усадив её на пассажирское сидение, склонился, поцеловал даме руку и, подмигнув «зрителям», мягко тронул машину.

Онемевшая толпа стала потихоньку выдыхать. Первыми опомнились мужчины, кляня себя на чём свет стоит из-за своей нерасторопности: «Эх, какую рыбку упустили».

Мамочки, насупившись, одёргивали плотно сидящие сарафаны, клятвенно обещая (про себя) сесть на диету и заняться, наконец, своей внешностью.

Юные спортивные девушки с негодованием обсуждали, что вот так и не остаётся для них молодых красавчиков, уводимых перезрелыми «француженками».

– Любишь ты эпатировать, – рассмеялся красавчик за рулем мерседеса.

– Есть у кого учиться, – улыбнулась дама. – Сам-то тоже хорош: ручку поцеловал, за плечики обнял.

– Как ты, мамуля? – посерьёзнел парень. – Отдохнуть удалось?

– Я, – помедлила дама. – Я хорошо, сынок. А как папа?

– Как обычно. Немного нервничал, как всегда, когда тебя не рядом. Но в целом, всё в порядке. Скучала?

– Ты же знаешь, я не люблю далеко от него уезжать. И если бы не ты…

– Знаю, знаю. Но тебе необходимо было отдохнуть. Предстоит тяжелый проект, а ты не железная.

– Хотя сотрудники меня за глаза меня называют «наша стальная», – усмехнулась дама.

– Они просто не видели тебя такой, как сейчас, – сын с нежностью погладил мать по щеке.

– Я бы с удовольствием была такой всегда, ты же знаешь… Для тебя, и для папы…

– Знаю, – эхом ответил сын.

– Как он? – высокая дама в брючном темно-зелёном костюме, в туфлях на удобных каблуках, с волосами, уложенными в строгий пучок, и маленькими бриллиантовыми серёжками, вошла в светлую комнату, мало напоминающую больничную палату. На кровати, опутанный проводами, неподвижно лежал мужчина с закрытыми глазами.

– Ну вот, услышал ваш голос, – улыбнулась сиделка, поглядев на монитор аппарата в изголовье. – Не беспокойтесь, всё у нас хорошо. Я оставлю вас.

– Здравствуй, мой родной. Я вернулась, – дама коснулась губами щеки мужчины, присела рядом и стала поглаживать безвольную руку. – Я была на нашем месте. Там сейчас всё поменялось. Вместо палаточного городка – современный отель, вместо шума сосен – гомон отдыхающих. Только море всё то же. Наше с тобой море. Ты помнишь, как мы познакомились? Я сидела на берегу и рыдала. У меня украли сумку с кошельком, пока я плавала. Помнишь, как ты смеялся, узнав, сколько денег в нём было? А как ты учил меня нырять, и я визжала, наткнувшись на краба? А как ты сделал мне предложение на берегу и уронил кольцо? – женщина повертела на безымянном пальце тоненькое колечко и улыбнулась. – Мне тебя не хватает, милый. Я знаю, ты меня слышишь. Я тебя очень жду…

– Вот надо же, третий год ходит. Другая бы плюнула, а эта ходит. И ведь верит, что муж очнётся, – опершись на швабру, – прошептала уборщица, глядя, как дама вышла из палаты, сжала на секунду виски, и выпрямив плечи, зашагала по коридору, постукивая каблучками. – Вера, она такая, она чудеса творит. А она сама Вера, вот и верит.